НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    ССЫЛКИ    О САЙТЕ







Обнаружены ящерицы, способные дышать под водой

Неизвестный науке вид змеи обнаружен в желудке другой змеи

Древнейшая морская черепаха откладывала яйца с твердой скорлупой

Биологи объяснили способность ящериц быстро бегать по воде

Сон ящериц тегу оказался двухфазным

Тысячи редких оливковых черепах откладывают яйца на пляже в Мексике

Лягушки из Южной Америки имеют прозрачные животы

Что делать при встрече со змеями, рассказали специалисты

Биологи исследовали ящерицу, способную пить кожей

Во Флориде родились змеи — сиамские близнецы

Ученые предположили новый сценарий происхождения змей

Найдена змея с кожей носорога

Два вида лягушек оказались не способны слышать свое кваканье

В Мексике обнаружена окаменелость черепахи возрастом 65 млн лет

У маленькой африканской змеи оказалась самая толстая кожа

Без коралловых аспидов подражающие им псевдокоралловые змеи теряют полосатый окрас

Ученые объяснили устойчивость смертельно ядовитых лягушек к собственному токсину

Всего за 15 лет жизни на островах гекконы приспособились к питанию более крупной добычей

Американцу отправили по почте редких змей в банке из-под чипсов

Как летают украшенные древесные змеи?

Лягушки подсказали биомаркер безрубцовой регенерации

Десять самых ядовитых змей

Вымирание динозавров позволило лягушкам захватить Землю

Российские ученые узнали, как работает яд черной гадюки

Химики обещают создать универсальное противоядие от ядов змей

Слюна лягушек оказалась неньютоновской жидкостью

Лягушки и жабы — обладатели уникального для позвоночных цветового зрения

предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 2. В песках Средней Азии

В конце июля наш маленький отряд снова двинулся в путь. Предстояло совершить многокилометровый марш по пустыне и выйти к Зеравшанскому хребту. Говоря откровенно, пески основательно надоели нам, порядком измотали. Убийственная жара, отсутствие водоемов, непрерывная погоня за пресмыкающимися, постоянная жажда — и так с утра до ночи. Караванными тропами мы пробрались через зыбучие пески Сундукли, пересекли Каршинскую степь и, наткнувшись на маленькую речку с чахлой растительностью по берегам, остановились на дневку.

Речонка называлась Кашкадарья. Здесь, в Туркмении, множество рек, больших и малых, имели окончание «дарья» — Санхаздарья, Кызылдарья...

Мы разбили палатку. Курбан отправился ломать черный саксаул для костра: настала его очередь кашеварить. Николай устанавливал этюдник, растирал краски. Марк и я пошли бродить по окрестностям.

Мы перешли речушку вброд, едва замочив ноги. Белый мелкий песок громоздился дюнами, осыпался, стекал с гребней барханов.

Марк внимательно приглядывался к следам на песке и вдруг указал на две неширокие полосы.

— Это змеи, но куда же они делись?! Действительно, следы тянулись к корням саксаула и обрывались. Мы тщательно осмотрелись. Марк приложил палец к губам.

— Плавают!

Зоолог кивнул в сторону песчаного холмика. Его поверхность медленно перемещалась. Змеи ползли под слоем песка, «плыли», и песчинки извивались на узких телах пресмыкающихся, выдавая их путь. Впрочем, это движение песка было едва заметно.

Я шагнул вперед, ткнул рогулькой в песок, поддел извивающуюся змею, извлек ее на поверхность. Ошеломленное пресмыкающееся лежало неподвижно. Марк улыбнулся.

— Это удавчик — змея безвредная.

Марк присел на песок и взял удавчика в руки. Удавчик почти не сопротивлялся, только как-то странно пригибал голову, точно кланялся. Я погладил его пальцами по гладкой шкурке, змея взглянула на меня. Удавчик не делал никаких попыток к бегству. Опущенный на песок, он тотчас окунул в него плоскую головку и застыл.

— Воображает, что спрятался от нас, — засмеялся Марк. — Безвредное существо, даже полезное — уничтожает мышей. Да! Ведь здесь должен быть второй. След-то был не один!

Правая рука зоолога, пострадавшая во время схватки с вараном, все еще была на перевязи. Он вынул из чехла нож и принялся осторожно исследовать песок. Я рассеянно следил за действиями товарища, как вдруг совсем рядом, у него за спиной, песок слегка зашевелился, и полосатая змеиная морда взглянула на нас в упор. Характерный треугольный череп грозно предостерегал: ядовито! Опасно! Змея медленно выползала из кучи песка, вытягивая толстое, как канат, тело. Казалось, ей не будет конца.

«Гадюка!» — мелькнуло в мозгу. Я хотел предупредить товарища, хотел вскочить, отбежать в сторону, но странная скованность овладела мной.

Гадюка вытащила из песка кончик хвоста и неторопливо стала свертываться в кольца. В лучах заходящего солнца она была необыкновенно красива. Светло-серая, пепельная шкурка змеи по всему хребту, от затылка до тупого кончика хвоста, разрисована черными треугольниками. Трудно сказать, сколько томительных секунд продолжалось молчаливое взаимное разглядывание. Марк, который по-прежнему ничего не подозревал, забурчал под нос какую-то студенческую песенку, невероятно коверкая мотив и проглатывая слова. Встревоженное звуками его голоса, пресмыкающееся оторвало от земли тяжелую голову, насторожилось, высунуло длинный, раздвоенный язык и встало в боевую позу.

Змеи подчас стремительно бросаются на свою жертву. Бросок ядовитой змеи предельно быстр и точен. Я это знал, и опасность, грозившая моему товарищу, придала мне сил. Я схватил нож за острие — когда-то в детстве мы играли в «ножички», бросая перочинные ножи в цель. Детская игра вырабатывала глазомер, быстроту, точность; но одно дело швырять нож в фанерную мишень, другое дело — в живую змею, которая вот-вот совершит прыжок. Раздумывать не приходилось. Змея сжалась, спружинила кольца. Нож рассек воздух. Острое лезвие финки воткнулось в шею, сантиметрах в двух ниже головы; змея покатилась по песку, одновременно в другую сторону кубарем полетел Марк, которого я сильно толкнул в спину. Через несколько мгновений мы были уже на ногах. Раненое пресмыкающееся молотило хвостом по песку, тщетно пытаясь укусить застрявшее в теле лезвие. Марк оценил обстановку и неожиданно разозлился.

Острое лезвие финки воткнулось в шею змеи, сантиметрах в двух ниже головы
Острое лезвие финки воткнулось в шею змеи, сантиметрах в двух ниже головы

— Зачем ты ее убил? Такой крупный экземпляр!

— Тебе грозила опасность!

— Э, чепуха!

Зоолог поворчал, поднял ружье и всадил в беснующуюся змею заряд утиной дроби.

— А это зачем?

— Как зачем? Нож взять нужно. А то она до утра протанцует. Змеи живучи.

— К сожалению... — негромко добавил я.

Только тут мы вспомнили об удавчике. Его и след простыл. Удавчик ввинтился в песок и «уплыл».

Мы двинулись дальше. На западе километрах в восьми громоздились серые камни. Сверив направление по компасу, мы пошли вверх по берегу. Жара спала, идти становилось легче. Невдалеке за гребнем бархана показалась остроконечная шапка курганчика. Я не обратил на него особого внимания, но зоолог остановился и протянул мне бинокль. Тронув зубчатое колесико, я увидел крупную взлохмаченную птицу с изогнутым клювом. Хищник хлопал крыльями, взлетал, планируя над бугром, и снова бросался вниз.

— Ловит какого-нибудь грызуна, — обернулся я к Марку.

— Нет, это орел-змееяд. Он питается пресмыкающимися и постоянно на них нападает.

Я опять взялся за бинокль. Змееяд — очень любопытный хищник. Он настоящий бич ядовитых змей. Туркмены знают эту отважную птицу и никогда не убивают ее. Орел-змееяд не боится нападать даже на гюрзу.

Мы поспешили к холму. Ложбинки между дюнами позволили нам быстро подойти к нему. Мы осторожно вползли на гребень бархана. Я снова прильнул к биноклю, но ничего не увидел: по-видимому, змееяд находился за бугром. Обшарив биноклем окрестность, я неожиданно вздрогнул: прямо передо мной стояло невиданное существо, смахивающее на крокодила, с круглой головой и потешно раскрытым красным ртом. Странное существо приняло явно угрожающую позу. Оно было так близко, что я невольно отпрянул. Марк, наблюдавший за мной, улыбнулся.

— Вот оно, твое чудовище!

Зоолог шагнул вперед, ловко накрыл сачком маленькую ящерицу, которую я только что разглядывал в бинокль.

— Ушастая круглоголовка. Интересное существо. У нее очень вспыльчивый характер.

Марк просунул в сачок мизинец. Ящерка, не раздумывая, прыгнула навстречу, обхватила лапками палец зоолога, попыталась укусить. Марк выпустил ящерицу на песок; она упала на спину, перевернулась и снова атаковала зоолога.

— «Безумству храбрых поем мы песню!..» — негромко засмеялся Марк.

Посмеиваясь, мы двинулись дальше. Через несколько минут мы снова выглянули из-за дюн. До холма было рукой подать, но орла не было видно.

— Может быть, он улетел, покуда с ящерицей возились?

— Давай обойдем кругом, — предложил Марк. — Может быть, орел там.

Зоолог оказался прав. Не успели мы пройти и десяти метров, послышался яростный клекот, хлопанье крыльев. Орел взлетел в небо, зажав в когтях извивающуюся змею.

Ядовитая змея подстерегает добычу. Голова чуть приподнята — верный признак того, что добыча приближается
Ядовитая змея подстерегает добычу. Голова чуть приподнята — верный признак того, что добыча приближается

Мы направились к Зеравшанскому хребту. С каждым днем все больше менялся рельеф, исчезала характерная для пустыни растительность. Наш маленький отряд поспешно двигался к синеющим на горизонте горам. Нам не терпелось подняться повыше в горы, подышать прохладным, чистым воздухом. Черный и белый саксаул, серая горькая полынь, карликовые растения солончаков постепенно уступали место зарослям акации, гребенщика, фисташки.

После изнурительного сорокакилометрового перехода мы остановились на дневку. Палатку разбили у подножия большого холма. Поодаль лепилось несколько юрт, белели конусы палаток: здесь работала группа геологов-разведчиков.

Мы быстро перезнакомились с геологами. Они оказались хорошими товарищами, веселыми, неунывающими людьми. Геологи с интересом рассматривали наши коллекции и опасливо косились на мешки со змеями.

— Мы тоже их часто встречаем, — сказал двадцатидвухлетний черный, как араб, москвич Саша, — но не коллекционируем. До этого пока не дошло.

Марк принялся уверять геологов, что ядовитые змеи не так опасны, как принято о них думать. Просто много легенд и преувеличений связано с пресмыкающимися. Марк долго убеждал геологов и под конец пригласил их принять участие в «показательной» охоте.

— Специально для вас организуем, — убеждал Марк, — ловить будем мы, а вы только при сем присутствовать.

Геологи вежливо отнекивались, но в конце концов согласились.

На рассвете мы вышли из лагеря. В «показательной» охоте приняла участие вся наша экспедиция. Курбан, Марк и бородатый Саша шли в авангарде, Николай и я замыкали шествие. Вскоре мы добрались до невысокого плато.

Тщательно осматриваясь вокруг, мы двигались между обломками скал, из-под ног то и дело выскакивали ящерицы и удирали в расселины, крупные черные жуки неторопливо ковыляли мимо, на сером камне нежился на солнце рыжеватый скорпион. Васька с удовольствием хлестнул по нему прутом, и страшный хвост с ядовитой колючкой упал под ноги геологу, который окинул Ваську испепеляющим взглядом.

— А если бы ты мне на голову сбросил?

— Если бы да кабы, — невозмутимо ответил Васька. — В нашем деле с опасностью, да еще проблематичной, считаться не приходится.

— Давно ли ты стал таким храбрым? — усмехнулся Марк.

...Через полчаса мы поймали несколько желтопузиков, трех степных удавчиков и тонкую, как плеть, стрелу-змею. Саша принимал в охоте самое активное участие, проявляя при этом такую ретивость и несдержанность, что осторожный Курбан только головой покачивал да цокал языком.

Несмотря на то, что место по всем признакам обещало быть «урожайным», змей не было видно. Они попрятались в расселинах, под обломками скал.

— Надо камни переворачивать, — посоветовал Курбан.

Марк промолчал.

Тотчас Василий и Саша опрокинули огромный камень, но, кроме пары ящериц и небольших желудеобразных жуков, под ним ничего не оказалось.

— Не везет нам, — заметил Саша. — Это я такой невезучий.

— Повезет, не хнычь! — успокаивал Васька. Курбан, усевшись по-турецки, стал набивать трубочку.

Николай достал блокнот и карандаши, готовясь сделать несколько зарисовок. Я возился с фотоаппаратом, прикидывая, какую выдержку нужно дать на таком солнце, только Васька и Саша неутомимо прыгали по камням в поисках пресмыкающихся.

Николай повертел в пальцах карандаш, сунул блокнот в полевую сумку.

— Не получается что-то сегодня, — виновато улыбнулся художник. — Бывает такое: когда рука не идет.

— Лишь бы ноги шли! — крикнул Васька. — Не унывай, Коля, лучше присоединяйся к нам, вместе ловить веселее!

— Иду! — отозвался Николай.

Они отошли на порядочное расстояние. Мы с Курбаном следили за плавным полетом орлов. Восемь громадных птиц кружили неподалеку, не делая ни одного взмаха могучими крыльями, планировали в незримом токе воздуха.

— Это грифы, — определил Марк.

— Над падалью кружат, — задумчиво проговорил Курбан.

Я лег на скалу и навел бинокль на грифов, парящих в бездонной голубизне. Какие великаны! Какой размах крыльев! Сильнее полевой бинокль позволил разглядывать изогнутые клювы хищников, пестроту маховых и хвостовых перьев.

— Курбан, добудем птенца, а?

Курбан не успел ответить. Послышался выстрел. Мы поднялись, всматриваясь в даль.

— Васька кого-то стрельнул. Смотри, Саша бежит.

— У них что-то случилось, — догадался Марк. — Бежим.

Мы бросились навстречу Саше. Еще издали, едва переводя дух, он крикнул:

— Скорее! Змея укусила художника!

Похолодев от страха, мы помчались вперед. Николай лежал навзничь на песке с почерневшим от нестерпимой боли лицом. Изредка сквозь сжатые губы прорывался стон.

— В ногу его, — испуганным шепотом докладывал Васька. — Наступил он на змею. Она и цапнула.

Курбан выхватил нож, мгновенно вспорол штанину. На колене темнели два пятнышка — следы укуса. Марк тотчас наложил жгут выше колена, связав два платка и пропустив сквозь них винтовочный шомпол. Я торопливо протирал шприц, Васька открыл ампулы с противозмеиной сывороткой. Пока мы готовили лекарство, Курбан кривым туркменским кинжалом сделал на коже крестообразный надрез. Николай застонал громче, потекла густая кровь.

— Ничего, потерпи, — успокаивал Курбан, — кровь пусть течет, яд пусть вытекает.

Я сделал Николаю укол. Он потерял сознание.

— Умрет? — Саша с ужасом смотрел на пострадавшего. — Он не дышит.

— Не каркай, — необычайно сурово сказал Васька. — Дышит, и не наводи панику.

Отойдя в сторону, мы посовещались. По совести говоря, было над чем призадуматься. Нашему товарищу грозила смерть. Противозмеиная сыворотка в то время еще не находила такого широкого применения, как теперь. Кое-кто из медиков, не имея возможности проверить сыворотку в действии, относился к ней скептически, не веря в удачный исход. Теперь это замечательное противоядие имеется в любой больнице или амбулатории. Мы же имели всего несколько ампул и боялись, что нам может их не хватить.

Николая укусила гадюка — одна из опасных ядовитых змей. Укус гадюки очень болезнен и нередко приводит к длительной потере трудоспособности.

Мы соорудили носилки и доставили художника в лагерь. Начальник группы вызвал по радио помощь, вскоре Николая увез самолет санитарной авиации. Наш друг пролежал в больнице несколько недель.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, оформление, разработка ПО 2010-2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://herpeton.ru/ "Herpeton.ru: Герпетология - библиотека о земноводных и пресмыкающихся"